25 Февраля 1917 Маски сброшены

25 Февраля 1917 в городе стреляли, на его улицах больше не было «маскарада», никто уже не претворялся голодным и обездоленным. Никого уже не интересовал «ХЛЕБ» и тем более какие либо мирные протесты, политическая сцена была свободна для дебюта террористов (или так званных революционеров). Агитаторы заполонили площади и улицы, подстрекая людей к активным действиям против власти. Все вокруг говорили о начале конца «СТАРОГО РЕЖИМА», а подпольные типографии во всю печатали провокационные листовки:

«Требуют хлеба – отвечают свинцом! Кто виноват? Виновата царская власть и буржуазия. Они грабят народ в тылу и на фронте. Помещики и капиталисты на войне наживаются, не успевают считать барыши. Тянут войну без конца. Ради военных барышей и ради захвата Константинополя, Армении и Польши шлют на бойню народ. Нет конца их жадности и зверству. Впереди борьба, но нас ждет верная победа! Все под красные знамена революции! Долой царскую монархию! Да здравствует 8-часовой рабочий день! Вся помещичья земля народу! Долой войну! Да здравствует братство рабочих всего мира! Да здравствует Социалистический Интернационал». 

Главные события дня: 

  • террористы меняют лозунг на «ДОЛОЙ САМОДЕРЖАВИЕ»
  • открытая измена Гвардейских частей
  • казаки помогают террористам
  • полиция и некоторые части гарнизона Петрограда открывают огонь по террористам
  • вечером 25 февраля Николаю II докладывают о бунтующей столице

Гвардейцы где же Ваша честь?

25 Февраля обнажит не только природу «народного» бунта, но и вскроет предателей в Царских погонах. Именно сегодня, впервые с 1825 года (Восстание декабристов) солдаты и офицеры начнут столкновения между собой. Это был день, когда погоны начали срезать, а одинаковая форма уже ничего не значила.

Один из очевидцев генерал Глобачёв, так описал тот день: «Первые признаки бунтарства произошли 25 февраля. Солдаты Лейб-гвардии Павловского полка отказались исполнить приказание своего командира батальона и нанесли ему смертельные ранения на Конюшенной площади. Зачинщики были арестованы и преданы военно-полевому суду». (Глобачёв К. И. “Правда о русской революции. Воспоминания быв­ шего начальника nетроградского охранного отделения” С. 120.)

Вопиющему поведению гвардии вторит и отчет полиции, который зафиксировал не менее позорные события, но уже со стороны казаков: «В 15 часов на 3наменской площади около памятника императору Александру III казачья сотня не дала отряду конной полиции разогнать мятежную толпу. Причём казак Фролов на­ смерть зарубил шашкой полицейского пристава ротмистра Крылова, пытавшегося вырвать красный флаг из рук манифестанта. Толпа ревела от восторга и качала на руках казака­ убийцу. Тело убитого русского офицера Крылова ещё долго лежало на площади. Толпа с любопытством его разглядывала. у Казанского моста казаки отбили у полиции арестованных и ранили двух городовых.»

Основной причиной измены Лейб-Гвардии Павловского полка, а так же казаков, очень проста, это малодушие и статус «запасных». В Петрограде на момент революции не было основных Гвардейских частей, были только их запасные, которые набирались на скорую руку. Однако стоит отметить, что командование таких полков было из старой школы и их попустительство объяснить невозможно, кроме как участие в заговоре Гучковской группы.

Крах Гвардейского достоинства был спровоцирован огромными потерями Гвардии, которая в Ковельской операции (1916 год) оставила на полях Волыни более половины своего состава. Кстати, необходимо подчеркнуть, что само взятие Ковеля не имело никакого стратегического значения, тем не менее, Брусилов умышленно подвергнул гвардию бессмысленным смертям. Данный поступок «ценители» псведо-таланта мелкого полководца оценят как просчет, только вот если исходить из дальнейших событий, то это был банальный хорошо продуманный план, как ликвидировать лояльные войска Царя.

Огонь по террористам

Но не все было так мрачно в этот день, ибо в Петрограде еще остались люди чести, которые были готовы выполнить свой долг до конца. Так, например, на Трубочном заводе поручик Госсе застрелил агитатора, который грозил ему кулаком. Самое интересное, что толпу в этот же миг как ветром сдуло, только остались на земле флаги, плакаты и бездыханный труп террориста.

Генерал Спиридович так вспоминал события, когда отдельные части Петроградского гарнизона еще не потеряли свое достоинство: «На тротуарах паника. “Стреляют, стреляют!” – слышалось по Невскому. Этот слух произвел охлаждающее действие. […] Начали говорить, не пора ли всё кончать, так как войска переходят к решительным действиям. Говорили о необходимости кончать забастовку. К ночи Невский опустел. Была видна лишь полиция, разъезды жандармов, казаков, драгун». 

Однако решительных действий войск толком и не последовало даже более, в казармах Преображенского полка творились неслыханные события. В книге Рыбаса С.Ю. отлично передана атмосфера полка, куда вернулся с фронта Генерал Кутепов:

“Полковник сразу пошел в родные Преображенские казармы на Миллионную улицу и там тоже был поражен. За завтраком офицеры, капитан Приклонский и поручик Макшеев, прямо ругали правительство, говорили, что теперь надо дать Думе больше прав и создать новое правительство, ответственное перед ней. Кутепов не выдержал и прямо заявил, что во время войны каждый русский человек, особенно офицер, обязан укреплять правительство, а никак не критиковать его.

Начали спорить. Кутепову помогал полковник Павленко, совсем, правда, квелый, больной, так что больше говорил сам Кутепов.

Его нельзя было переспорить. Он разложил все по полочкам: нельзя действовать так, как действуют запасные полки, выведенные для охраны порядка на улицы. Что это за заставы, которые должны запереть отдельные районы от прохода посторонней публики и которые всех пропускают? Неисполнение приказа роняет авторитет офицеров, разбалтывает дисциплину солдат, толпа приучается не выполнять распоряжений начальства. Надо выбрать одно из двух: либо твердо стоять и применять оружие, либо убрать войска до крайнего случая.

И ни одного слова в защиту прав народа и депутатов Думы.

Все почувствовали: с этим лучше не связываться, опасно.”

Генерал Кутепов

Печально, но таких как Кутепов в Петрограде было мало, были князья, генералы, бароны и даже Адьютанты Царя, но из них не было воинов, не было людей чести, которые осознавали, что их бездействие подводит Россию к краю обрыва.

Дума как лживая контора популистов!

Офицеры, обыватели и так званные «прогрессивные» граждане во время Февральских событий с благосклонностью относились к идее передать больше власти Думе. При этом мало кто из них осознавал, какие люди находятся там.

Для примера откроем воспоминания Александра Керенского (или Александры), который пишет:

Убедительными для большинства Государственной думы доводами он (Мелюков – лидер Прогрессивного блока) доказал, что на время войны Государственная дума должна отказаться от всякой политической борьбы и, стиснув зубы, помогать воевать тому правительству, которое оказалось у власти в минуту начала войны. (Керенский «Потерянная Россия» с.295)

Однако потом невзначай продолжает:

Идея о дворцовом перевороте не была монополией А. И. Гучкова. (Керенский «Потерянная Россия» с.295)

Как бы намекая, что о перевороте во время войны размышляли все группы в Думе. Даже по этому факту можно сказать, что люди, которые неспособны держать свое слово, априори не могли принести России пользу.

Однако толпа не обращала на это внимание, она хотела хлеба и зрелищ, она хотела новизны. К счастью для них они ее получат, особенно при Большевиках, которые им докажут, что кошатину и собочатину вполне можно употреблять на регулярной основе. Печально только, что из-за кучки самодуров пострадали миллионы граждан Российской империи, которые совсем не могли себе представить, что пассивность в роковые дни имеет такие последствия.

Оставить сообщение