24 Февраля 1917 Революция на пороге

Белоснежные петроградские улицы, окутанные февральским морозом, вот-вот предчувствуют приход весны, приход перемен. Люди любят перемены, так как на их взгляд они приносят легкие решения сложных проблем.

24 Февраля 1917 именно с мыслями о легких решениях люди начали скапливаться на улицах города и даже более их численность возросла до 214 тысяч человек, что в два раза превышает активность 23 Февраля.

Толпа все еще требует «хлеба» и только одинокие голоса подготавливают ее для смены лозунга, изредка выкрикивая: «ДОЛОЙ САМОДЕРЖАВИЕ». Полиция слышит эти провокации и старается реагировать на них задержанием, но их слишком мало, слишком мало, чтобы остановить начинающее безумие.

Главные события дня:

  • Генерал Хабалов играет роль «слепого котенка»
  • Дума вижидает
  • Правительство игнорирует забастовку
  • Казаки изменяют присяге Царю
  • бунт постепенно прокрадается в казармы

Ваше Высокопревосходительство! Революция на пороге!

Этот крик в кабинете Командующего Петроградским гарнизоном Хабалова прозвучал очень громко и от него зазвенело в ушах. Однако генерал его не слышал, либо не хотел слышать, либо просто действовал по выданной ему методичке.

Петроград 24 февраля существенно изменился, люди, которые еще оставались способны размышлять понимали, что это не просто бунт, и он сам по себе не разойдется. Тем не менее город молчал, а его «лучшие» представители просто игнорировали происходящее или повторяли «будет, что будет».

Тем не менее, Генерал Хабалов все же выпустил свою листовку и приказал развесить ее по всему городу, в ней было обращение к жителям города: «За последние дни отпуск муки в пекарни для выпечки хлеба в Петрограде производится в том же объёме, что и прежде. Недостатка хлеба в продаже не должно быть. Если же в  некоторых лавках хлеба иным не хватило, то потому, что многие, опасаясь недостатка хлеба, покупали его в запас на сухари. Ржаная мука имеется в Петрограде в достаточном количестве. Подвоз этой муки идёт непрерывно».

Кто бы мог подумать, что командующий Петроградским военным гарнизоном будет использовать казенную бумагу и чернила на новостные сводки по рынку хлеба. Поражает, что в своем обращении генерал даже не обмолвился словом, что любые акции протеста во время войны будут жестко пресекаться. Подобная бумажка была встречена хохотом со стороны кураторов забастовок и недоумением у жителей города, так как данная информация была известна всем.

Стоит отметить, что сам лозунг «ДАЙТЕ ХЛЕБА», можно расценивать по-разному, например, он мог иметь под собой смысл улучшения условий для жизни, повышение оплаты труда и прочего. Однако не суть важно, вялая реакция со стороны главного силового ведомства страны, дала всем понять, что армия их боится. Не удивительно, почему именно после этого дня события наберут масштабные обороты. До 24 февраля многие колебались, ибо помнили 1905 год, но после малодушного Хабалова, страха больше не было.

Молчали не только у Хабалова, но и в правительстве, где вообще даже на повестке дня не стоял вопрос о том, что же творится за окном в городе. Министры считали, что с рабочими демонстрациями должна разбираться полиция.

Жандармы единственные из всех силовых ведомств, которые действительно работали в эти дни не покладая рук, стремясь не допустить кровопролития и смертей. Особым интересом в данном случае является их отчет за 24 февраля 1917: «Первый участок Литейной части. К 11 часам утра на Невском образовалась громадная толпа, рассеянная конными частями. Затем на Невском проспекте в течение всего дня до позднего вечера nоявлялись толпы, вследствие чего их приходилось разгонять много раз нарядами полиции и конных частей. 

Первый участок Казанской части. В 11 часов 10 минут дня на Казанском мосту, на Невском проспекте, собралась толпа рабочих, числом до 1000 человек, преимущественно женщин и подростков, выкрикивавшая: “Дайте хлеба, хотим есть”. Толпа эта вскоре была разогнана казаками и пешими городовыми. 

Второй участок Васильевской части. Около 9 часов утра толпа мужчин и женщин остановилась перед зданием завода “Сименс и Гальске” (6 линия, 61), вызывая рабочих криками и свистками, но прибывшим нарядом полиции в числе 19 человек собравшиеся были рассеяны. Позже были получены сведения, что к забастовке присоединились и вышли на улицу рабочие означенного завода. Образовавшаяся толпа до 5000 человек направилась к Среднему проспекту с пением: “Вставай, подымайся, рабочий народ”. Конный отряд городовых врезался в толпу, дабы рассеять ее. В это время появился патруль казаков в 9 человек под командой урядника, к которому бывшие в полицейском наряде помощники пристава второго участка Васильевской части титулярный советник Евсеев и поручик Пачогло обратились за помощью. Патруль сначала последовал за толпой, не принимая участия в действиях конных городовых, и, доехав до Среднего проспекта, скрылся. На погонах казаков были инициалы “Н.II”. Рассеянная полицией толпа эта в большинстве направилась в район Гаван­ского участка. 

Четвертый участок Петроградской части. В 6 час. вечера собравшиеся у Петроградского Механического завода рабочие вечерней смены до 1500 человек, не приступившие к работам, были рассеяны нарядом полиции. При этом из толпы рабочих были бро­шены в городовых конно-nолицейской стражи Фому Долгова и Илью Кулемина комья мерзлого снега, причинившие первому ушиб подбородка и второму ушиб спины. Ушибы незначительны и городовые эти остались на службе. 

Гаванский участок. Полицией задержаны Николай Бурма­шев, 16 лет, за попытку остановить трамвай и Лазарь Ерохин, 17 лет, за подстрекательство к забастовке».

Измена! Казаки бездействуют!

Казаки входили в Русскую Императорскую Армию как особый тип войск со своим специальным положением и статусом. Однако, подчинялись той же административной вертикали, что и другие регулярные части.

Поэтому в их верности Государю и Правительству никто не сомневался до сего момента. Как ранее было отмечено из донесения полиции казаки бездействовали во время столкновений с протестующими. Даже более они не выполняли требований полицейского ведомства оказать помощь в наведении порядка.

Казаки фактически стали первыми регулярными частями РИА, которые присоединились к революции, во всяком случае, только так можно расценить данный случай: «Первый участок Александро-Невской части. Около 3 часов дня толпа, двигавшаяся по Невскому nроспекту по направлению к Знаменской площади, впереди которой рассыпным строем ехали казаки (около полусотни), прорвалась на площадь. Толпа эта была встречена 15 городовыми конно-полицейской стражи, пытавшимся ее рассеять, но встреченные визгом, свистом, криками и градом поленьев, камней и осколков льда, лошади испугались и понесли своих всадников назад. На месте остались казаки, в присутствии которых у памятника Императора Александра III произошло митинговое собрание, откуда слышались возгласы: “Да здравствует республика, долой войну, долой полицию”, также крики “ура” по адресу бездействовавших казаков, которые отвечали толпе поклонами. При столкновении с толпой был поранен поленом в правую щеку конный городовой Боков и получил ушиб левой руки вахмистр Орешкин».

Подмигивающие и заигрывающие с толпой казаки даже и не представляли, что некоторые представители этой толпы, ровно через год начнут жечь Дон и Кубань, отдавая таким образом свою благодарность за помощь в свержении Царя.

Подводя итог дня можно сказать, что 24 февраля стало решающим для перехода революционеров к активным действиям. Необходимо отметить, что Дума в своей общей массе целых два дня молчала и это вполне логично, так как она смотрела на реакцию власти. Лишь Чхеидзе забрасывает «пробную удочку» с трибуны:

«Господа! Как можно продовольственный вопрос в смысле черного хлеба ставить на рельсы?.. Единственный исход — борьба, которая нас привела бы к упразднению этого правительства! Единственное, что остается в наших силах — дать улице здоровое русло!»

Заговорщики и ключевые лица будущего Временного Правительства так же не показывались на митингах, ибо в их душонках еще был страх, что безумный народ может еще опомниться. Однако страх был излишний, ибо безумцы не способны рационально мыслить.

По состоянию на 24 февраля 1917 года Государю Императору Николаю II ничего не докладывали о событиях в Петрограде, хотя в Ставке уже об этом знали. Почему? Думаю, ответ очевиден.

Оставить сообщение